Кармелит первый заговорил, не с видом упрека, а как человек, который продолжает прерванный разговор:
— Я счел нужным сообщить ему, — сказал он, показывая на меня, — кое-какие наставления, весьма важные, и начал было говорить…
— Так как ты рассказал… — перебил его Гюриель с видом упрека.
В свою очередь я перебил речь Гюриеля, объявив ему, что ничего не знаю и что он может скрыть от меня то, что чуть-чуть было не высказал мне.
— И прекрасно делаешь, — отвечал Гюриель, — что не стараешься знать более чем нужно… А тебе-то как не стыдно, брат Николай, не уметь скрыть такой важной тайны? Я жалею, что доверился тебе.
— Не бойся, — возразил странник. — Ведь я думал, что он также запутан в это дело.
— Нет, слава Богу! — сказал Гюриель. — Будет и меня одного!
— Тем лучше для него. Он друг твой, и тебе нечего его опасаться, а я со своей стороны попрошу его никому не говорить, что он видел меня ночью в лесу.
— Да ты-то о чем хлопочешь? — сказал Гюриель. — Погонщик ранен по несчастному случаю. Ты оказал нужную помощь, и благодаря тебе он, вероятно, скоро выздоровеет. Кто же станет обвинять тебя за доброе дело?
— И то правда! — сказал кармелит. — Береги только скляночку и примачивай два раза в день. Обмывай рану чистой водой как можно чаще, не давай присыхать волосам и смотри, чтобы пыль туда не попадала. Если тебя схватит лихорадка, вели пустить себе кровь первому попавшемуся цирюльнику.