Голубенцов сидел на банке в позе пассажира. Мы отплыли уже на порядочное расстояние, когда на берегу показались человеческие фигуры. Люди у мостков что-то нам кричали и махали руками, но мы не могли понять их сигналов.
— Должно быть, скоро отлет, — предположил я.
— Ну что ж, вернемся, — с сожалением произнес инженер.
— Еще пять минуточек, — попросил вдруг Голубенцов. Он сказал это каким-то детским умоляющим тоном, совершенно не похожим на его спокойную манеру разговаривать. Свесившись за борт лодки, «юноша» рассматривал что-то с большим интересом в прозрачных глубинах.
— Перекур на пять минут, — объявил инженер. — А там — плывем к берегу.
И он принялся свертывать папиросу.
Голубенцов продолжал внимательно изучать дно бухты. Я не спеша осматривал окрестности. Неожиданно я заметил, что мостки у берега вместе с машущими нам людьми медленно отодвигаются. — Мы плывем! — воскликнул я.
Действительно, шлюпка явственно двигалась к выходу из бухты.
— Вот отчего мне так легко было грести! — воскликнул инженер. — Оно, должно быть, давно уже началось, это течение.
Голубенцов поднял голову от воды.