— Отлив, — спокойно констатировал он. Очевидно, он еще раньше заметил это явление.
Вода сразу изменилась в бухте. Цвет ее стал более мрачный, отливающий металлом. И только что спокойная поверхность пришла в движение, словно в закипающем котле.
Это почти замкнутое озеро соединялось с морем узкими «воротами». Сюда-то и направлялась наша лодка.
— А ну, поворачиваем! — скомандовал инженер. — Да поживее, если мы не хотим очутиться в открытом море.
Я развернул лодку и поставил ее носом против течения. Геннадий Степанович налег на весла. Но было уже поздно: течение тащило нас с огромной силой.
Дерево гнулось в могучих руках инженера, жалобно поскрипывали уключины. Пот выступил у него на лбу. Не имея возможности смахнуть его рукой, Смирнов встряхивал головой резким движением, словно хотел боднуть невидимого врага. Выражение крайнего ожесточения появилось на его лице.
Но лодка стояла на месте. Затем она двинулась и медленно пошла… кормой. Течение тянуло ее к выходу из бухты.
— Врешь, — упрямо хрипел инженер. Он взмок уже весь, майка стала серой.
Я посмотрел в ту сторону, куда несло нашу лодку. Между окружавших бухту гор, круто спадавших к воде, блестела гладкая выпуклая поверхность. Струи течения, сойдясь вместе, сливались здесь в тугой пучок, холмом вспучивающийся в тесном проходе. Мне показалось на миг, что гигантское колесо, скрытое водой, бешено крутится в узких каменных воротах и верхняя его часть, сверкая металлическим ободом, выглядывает между скалами.
— Держи на середину! — крикнул инженер, переходя на «ты».