Но в это время Геннадия Степановича позвали в судейскую коллегию, и я так и не узнал, что придумал Голубенцов.
Петр Иванович потащил меня на выставку собак, которую я, по его мнению, должен был обязательно осмотреть. Смирнова я в этот день больше не видел.
В другой раз я в составе одной комиссии участвовал в приемке новой электростанции. На моей обязанности лежала проверка правильности и разумности расходования финансовых средств. Новостройка была не нашего ведомства, и в составе комиссии оказались люди, большей частью мне незнакомые.
Подкомиссии закончили в основном свою работу. Ждали эксперта, какую-то знаменитость в области электротехники.
Распахнулись решетчатые ворота, и в парк, окружающий электростанцию, вкатила открытая легковая машина. В ней сидел широкоплечий мужчина в светлосером пальто. Он выпрыгнул из машины и стал быстро подниматься по плоским ступенькам. Тут только я понял, что светило в области электротехники с распространенной фамилией «Смирнов» и есть Геннадий Степанович.
Смирнов начал с осмотра станции. Он обходил помещение за помещением. Внимательно осматривал смонтированное оборудование и задавал множество вопросов.
— С методом Шагалова знакомы? — спросил он бригадира монтажников. И, получив утвердительный ответ, задал еще несколько вопросов. Чувствовалось, что Геннадий Степанович старается узнать, какие новшества ввели монтажники в этот метод.
В одном месте он захотел осмотреть заднюю сторону панелей, на которых были смонтированы приборы автоматики. Сняв пиджак (пальто он сбросил еще раньше), он не без труда втиснул свое полное тело в узкий проход между панелями и долго возился там, перебирая сильными пальцами провода, окрашенные в разные цвета. Вылез он оттуда, перемазанный чем-то коричневым, но, судя по улыбке, расцветшей на его лице, очень довольный.
— Молодцы! — сказал он, обращаясь к членам комиссии. — Знают дело!
В другом месте он подошел к трансформатору новейшей конструкции — высокой башне с ребристыми стенками и фарфоровыми изоляторами наверху, похожими на гигантские шахматные фигуры, и с восхищением произнес: