— Вот это я не могу вам сказать, — опять засмеялся инженер. — Будем считать, что это просто заводская марка…
Было ясно, что инженер не хочет рассказывать подробностей случайным спутникам. Мне же все время казалось, что внутри картонного цилиндрика, который держал в руке мой спутник, заключена энергия лунного притяжения. Та самая энергия, что, вероятно, заставляла светиться фонарик Геннадия Степановича, который я вез с собой. Энергия морских приливов.
Но беседа наша закончилась. Современные воздушные путешествия не отличаются особой продолжительностью. Наш самолет уже катился по бетонной дорожке Загорянского аэродрома…
XIII
С одного самолета я здесь же, в аэропорте, пересел на другой.
Пока новый самолет готовился к отлету, я успел только пообедать и надеть полярное обмундирование: кабина в этом самолете была неотапливаема, не так, как в рейсовой машине.
«Ну вот, начинается провинция, — подумал я, натягивая меховые торбаса. — Что стоило бы поставить электрическую печь, включаемую от пары таких патронов!»
Но когда я залез в кабину, я увидел, что там, собственно, нечего было отапливать. Я был единственным пассажиром в этом грузовозе, предназначенном для перевозки скоропортящихся продуктов. Огромный кузов, раза в полтора больше, чем у товарного четырехосного вагона, был битком набит ящиками и бочками. Меня, так сказать, подвозили на попутном воздушном грузовике.
Конечно, я мог бы дождаться пассажирской машины, но я сам настаивал на том, чтобы меня отправили поскорее. В конце концов, я решил, что можно лететь и в грузовике.
«Как же этот сарай с крыльями садится? — подумал я. — Ведь ему нужна дорожка километра в два!» — я вспомнил тесное посадочное поле у бухты Капризной, где мы садились восемь лет назад.