— Объяснений много и разных, есть очень сложные и — ни одного удовлетворительного, — заключил будущий географ. — Вот почему так важно наше открытие. Может быть, оно поможет чем–нибудь пролить свет на загадку поющих песков.
Все прислушались, не запоют ля пески. Но было тихо.
Галя вздрогнула, на этот раз от холода.
— Ну, мы замерзнем тут, — забеспокоился дядя Прохор. — Марш в палатку!
Все забрались снова в палатку, но сразу заснуть не могли.
— Вот почему Галя не слыхала тогда самолета, — произнес, помолчав, дядя Прохор. — Это тоже были пески. Тут их, небось, не один бугор. — Он повернулся на бок. — Но почему они вдруг зашумели ночью? — подумал он вслух.
— А чего же тут хитрого! — отозвалась Галя. — Днем, когда жарко, зверьки отсиживаются в своих норах, а к вечеру выходят на добычу. Пробежал по бархану тушканчик или просто ящерица — и заиграл бархан!
— А потом уж Павлик ногами да спиной поработал! А мне было, — Прохор Иванович тепло рассмеялся, — тракторная колонна вообразилась. Знаете, когда идут они вечером с поля, — работу закончили, на другой участок их перебрасывают, — особенно как–то фырчат, весело и дружно. Точь–в–точь…
— Громко уж очень раздавалось, — сказала Галя.
— Ночью все громко слышится, — заметил Прохор Иванович. — Днем–то эти пески, небось, и не напугали бы!