* * *
Усевшись в тени палатки, Павлик писал донесение. Хмуря белесые брови, юноша обдумывал, как получше рассказать про обнаруженную воду и про поющие пески.
Он ни минуты не сомневался в том, что самолет прибудет. Хотя прошло меньше суток, как они отстали от экспедиции, но их, конечно, уже давно ищут.
Но вот донесение составлено.
Теперь оставалось самое главное: выпросить у Прохора Ивановича метров десять веревки. Произведя учет имущества, дядя Прохор отныне строго следил за его сохранностью. При этом веревки, которым раньше никто не придавал значения, приобрели в его глазах особую ценность: с их помощью доставали воду.
Однако, выслушав Павлика, Прохор Иванович, к удивлению студента, сразу согласился.
— Когда на дело, никто возражать не будет, — сказал он. — Запускали удочку в глубь земли, закинем и в небо.
Павлик взял один из мешочков, заготовленных для геологических коллекций, вложил туда письмо и для веса всыпал немного песка. В другой мешочек он упаковал только песок. За этим песком Павлик сам поднимался на гребень бархана и набрал там «самого скрипучего».
Оба мешочка он привязал к концам веревки. Отойдя на полкилометра от лагеря, Павлик разложил снасть на ровном месте. Белые мешочки хорошо выделялись на желтоватом фоне пустыни. Веревка между ними была вытянута в прямую линию. Студент сидел поодаль, посматривая изредка в небо, как рыболов, расставивший жерлицы, смотрит на воду.
Прошло, однако, часа два, прежде чем в воздухе послышалось жужжание, а затем на горизонте показался самолет. Но он прошел стороной и исчез из виду. Минут через двадцать самолет появился снова. На этот раз он шел обратным курсом — параллельно своему прежнему направлению и ближе к лагерю. Сомнений не было: самолет «прочесывал» пустыню или же производил аэрофотосъемку.