Он снял сапог и рассматривал дырку в голенище.
— Так, — кротко заметил Прохор Иванович. — Ну, а ты, Галя?
Галя ответила не сразу. Она долго оглядывала пустыню, покусывая уголок своей косынки.
— Жалко, — сказала она наконец, — жалко возвращаться.
В ее голосе были и разочарование, и обида, и усталость, и досада на то, что приходилось отказываться от мечты, которую она лелеяла весь долгий путь и которая главным образом и поддерживала ее силы.
— Итти сейчас дальше мы не можем, — констатировал Прохор Иванович. — Это прямо надо сказать. — Он подумал. — Но вот возвращаться ли?
Павлик с недоумением взглянул на него.
— А что же еще?
— Ночевать.
— Здесь? Какой смысл?