У нее подвернулась нога и растянулось сухожилие, оказывается, еще вчера: поэтому–то она и отставала в тот день. Она нарочно ничего не говорила, чтобы не смущать своих спутников, но сейчас не в состоянии была сдвинуться с места.
Как ни старался дядя Прохор предвидеть всякие каверзы со стороны пустыни, он не мог предугадать вот такого именно сюрприза.
Посовещавшись, не найдя ничего лучшего, пришли к такому решению: Галя останется на месте, а Прохор Иванович с Павликом попробуют обследовать окрестности. Место гнездовья рябка должно находиться где–то поблизости. В том случае, конечно, если версия насчет гнездовья вообще правильна!
Павлик и Прохор Иванович шли порознь, но старались не терять друг друга из виду. Время от времени то тот, то другой взбирался на песчаный гребень и ожидал, пока покажется второй разведчик.
Но пустыня не ровный стол, и человек здесь заметен на расстоянии не так далеко, как, например, в степи. Достаточно нырнуть в ямку, спуститься в седловину, пересечь гребень — и человек пропадает из виду. Возможно, им не следовало отходить так далеко друг от друга. Павлик шагал, сжав губы, надвинув кепку на глаза, упрямо подав вперед корпус. Он думал уже не о том, чтобы быть первым, а о том, как бы поскорее найти воду. Смертельно хотелось пить! Солнце припекало все сильнее, а во фляжке только горячий сухой воздух. Когда юноша поднес машинально фляжку к губам, в ней загудело, как в пустой раковине. Вот за этим холмом, казалось юноше, может быть, и есть долгожданный источник. Он прибавлял шаг и взбирался на холм, — оттуда соблазнительной казалась уже следующая гряда. Он упорно лез на гребень, и вот, когда Павлик поднялся на очередной песчаный бугор, он, сколько ни вертел головой, не увидел ни Прохора Ивановича, ни Гали.
— Надо правее взять, — решил Павлик и начал спускаться.
Но что–то изменившееся в обстановке заставило его остановиться. Небо было так же безоблачно. Тонкая, почти неощутимая мгла висела, как обычно, в воздухе. Но на горизонте дымка заметно сгущалась. Такие же дымки, словно от костров, появлялись и перед тем, как разразилась буря, когда они отстали от экспедиции.
Самое скверное заключалось в том, что на этот раз они оказались порознь. Скорее бы встретить дядю Прохора и вернуться к Гале! Павлик побежал, увязая в песке и задыхаясь. Но в просторах пустыни его передвижение казалось очень медленным. Юноша бросился в ту сторону, где в последний раз видел дядю Прохора.
Он успел одолеть не больше пятисот метров, как задул ветер. Песок тяжелый и словно намагниченный — так он притягивал к себе усталые ноги, — вдруг стал приобретать летучесть. Легкость, с какой тысячи песчинок поднимались в воздух и неслись куда–то со все большей скоростью, производила впечатление, что земля под ногами тронулась с места. Песок струился по ногам, с тонким шелестом растекался по песчаной же поверхности пустыни.