Пески, причудливо разрисованные ветром, с застывшей зыбью не хранили никаких человеческих следов.
— Замело!
Нить, связывавшая их с Галей, с лагерем у поющего бархана, оборвалась.
У Павлика захолонуло сердце. Он впервые по–настоящему испугался: не за себя, за Галю.
— Ничего, — сказал дядя Прохор.
Глядя на небо и на тень на небо и на тень на песке от Павлика, он озабоченно забормотал:
— Солнце туда идет. Так. Времени прошло часа полтора, не больше. Значит, туда!
К удивлению Павлика, он показал рукой совсем не в том направлении, где по его мнению, они оставили Галю.
— Пойдем, — решительно сказал Прохор Иванович. — Там у меня одна хитрость придумана.