Съезд открылся в 10 часов 45 минут, в то самое время, когда на площади перед Зимним дворцом шел бой.
Первым взял слово меньшевик — офицер с козлиной бородкой.
Тряся бородкой и напрягая изо всех сил голос, он стал грозить большевикам.
— От имени армейских комитетов Второй, Третьей, Четвертой, Пятой, Шестой, Седьмой, Восьмой, Девятой, Десятой, Одиннадцатой, Двенадцатой, Особой и Кавказской армии, — кричал он, все повышая голос, так что лицо его наконец побагровело, — от имени их я говорю вам: мы, армия, придем сюда и будем с вами бороться уже не словами, а оружием!
В зале на минуту настала тишина. И в это время какой-то солдат в длинной, забрызганной грязью шинели крикнул:
— Товарищи, не верьте ему! Я сам только что с фронта: армия ждет только сигнала, чтобы двинуться на помощь революции, на бой с буржуазией! Жители окопов требуют свержения Временного правительства и с нетерпением ждут передачи власти Советам!
Тогда снова выступил представитель меньшевиков. Он заявил, что восстание все равно, не сейчас, так позднее, будет подавлено. И чтобы все знали, что меньшевики стояли в стороне и не принимали в нем никакого участия, они, меньшевики, решили сейчас же уйти с заседания съезда.
Стрелка часов перешла уже за одиннадцать, когда кучка меньшевиков и эсеров стала пробираться через зал.
Путаясь между рядами скамей, спешили они к выходу.
А весь зал кругом грохотал, свистел, топал, кричал.