Комиссар вскочил и отправился сам на отмель к артиллеристам — узнать, в чем дело.
Шел мелкий дождь. Держа в руке фонарь, комиссар пробирался по отмели между наваленными там мусорными кучами. Издалека, с того берега Невы, доносились первые ружейные выстрелы: у Зимнего дворца уже начался бой. Шлепая по лужам, проваливаясь по колено в какие-то ямы, комиссар спешил к пушкам.
Навстречу ему вышел командир роты, офицер.
— Орудия изъедены ржавчиной, — сказал он. — При первом же выстреле их разорвет вдребезги, и тогда всех нас, находящихся тут, убьет.
Комиссар, нащупывая рукой револьвер, смотрел офицеру прямо в лицо.
— Даю вам честное слово офицера, — продолжал тот хриплым, сдавленным голосом, — что это так. Любой артиллерист подтвердит, что стрелять из этих орудий невозможно… — он запнулся, — очень опасно.
Комиссар круто повернулся и сказал сопровождавшему его солдату:
— Вызвать немедленно с морского полигона матросов-артиллеристов.
Было уже около одиннадцати часов ночи, когда прибыли с полигона моряки-артиллеристы, а вместе с ними и несколько красногвардейцев.
Комиссар повел их на отмель, к орудиям. Тут бушевал ветер, раскачивая фонари, по реке метались их отражения, и волны то подкатывали почти к самым пушкам, то откатывали назад.