Исследование этих обломков показало: люди, которым принадлежали когда-то эти кости, походили по строению своего черепа одновременно и на неандертальцев, и на кроманьонцев. Иными словами, это были уже не совсем неандертальцы, но вместе с тем они не стали еще настоящими кроманьонскими людьми.
Таким образом, мы как бы воочию видим превращение потомков неандертальцев в «новых», кроманьонских людей.
Кроманьонцы двинули человеческую культуру дальше. Они создали те формы культуры, которые зовут обычно ориньякской, солютрейской и мадленской.
Об этих культурах и людях, создавших их, мы можем судить уже не только по каменным орудиям; люди, жившие сорок тысяч лет назад, оставили нам свидетельство о себе, которое не сгладилось и до сих пор: они оставили на стенах пещер свои рисунки.
Первые рисунки этих людей грубы и неумелы. Но потом они достигают большого мастерства. Пещерные художники не только разрисовывают стены пещер, — причем для нас удивительно, почему они часто выбирали глубинные части пещер, самые темные и неудобные для работы, — эти пещерные художники так же искусно вырезывали на оленьих рогах и на мамонтовых бивнях очертания зверей.
Кроманьонцы были искусными художниками. При свете масляных светильников они растирали и размешивали краски и рисовали на стенах своих пещер разных зверей.
Если судить с теперешней нашей точки зрения, то страсть кроманьонцев к рисованию покажется, пожалуй, необычайной.
Действительно, они были искусными художниками. Но все дело в том, что мы не должны навязывать людям, жившим десятки тысяч лет назад, наши нынешние убеждения и взгляды. Кроманьонцы придавали своим рисункам совсем особое значение.
Для них рисование или резьба по кости были не развлечением, не искусством для искусства, а важнейшим занятием, связанным со всей их жизнью: кроманьонцы смотрели на рисунок как на своего рода заклинание, обеспечивающее успех в охоте. Поэтому и рисовали они обычно тех самых животных, на которых им приходилось охотиться.