Ему казалось, что теперь-то, будь он снова в бараке, откуда метлой вымели Паругу с его компанией (ударная бригада Семенова из их же барака сама повела борьбу со всеми туфтачами), — что теперь бы он работал вот так. Он бы рванул. На самом деле, чего ему еще надо? Он радовался также, что этот случай спас его от ответа за туфту. Он бы теперь сумел ответить на вопрос воспитателя:
— Ты чей парень?
— Я свой в доску, — отвечал он раньше насмешливо.
— В какую доску?
— То есть как в какую?
— Ну да, в красную или черную доску?
— В красную я теперь доску. В красную, — говорит он почти вслух.
— Посмотрим, — говорит врач, входя в палату, где он лежал.
— Что посмотрим? — испуганно просыпается Костюков.
— Посмотрим, можно ли тебя уже выписать.