Поп Худяков. Обижают ваших?
Мулла Гумриев. Темный народец. Бараны, господин священник.
Поп Худяков. А вы их просвещайте по-божески.
Мулла Гумриев. Стараюсь, господин священник.
9 февраля по Белбалтлагу издается знаменитый приказ Фирина о нацменах, написанный в той манере патетической конкретности, которая присуща всем оперативным беломорстроевским приказам — этой мало изученной, но интересной литературе.
Думаете ли вы о нацменах, спрашивает приказ. Надо полагать, мало или почти совсем не думаете. Осмотритесь вокруг себя. Воспитателей среди нацменов нет. Помещения плохи. И, не особо присматриваясь, мы найдем на одежде, в постелях нацменов вшей. Да, вшей, этого маленького врага, отсутствием которого мы гордимся на нашем строительстве. А вы впустили его, вы культивируете его. Мало того, у нас в лагерях муллы заправляют бараками среди нацменов. Муллы читают коран, заключенные идут вместо мулл работать, мулла дает советы, мулла учит заключенного. Да что вы, товарищи, из лагерей медрессе устраиваете. Врачи не знают языка, лечение идет «на ощупь». Это шовинизм, это отношение к людям — как к людям «второго», худшего сорта.
Смелее, друзья, говорит приказ, смелее обращайтесь с жизнью, и необыкновенные края откроются перед вами.
Перелом обеспечен
Среднеазиатские кулаки и кавказские беки — наговорщики и шептуны — были разоблачены. Их кадры таяли на глазах. Нацменовские бригады, очищенные от «святых», баев и каракулеводов-тысячников, стали поднимать выработку. Укрепились и прославились нацменовские трудколлективы.
