Зинаида Николаевна курит и говорит. В соседней комнате, за стеной, шаркают туфли Д. С. Мережковского; время от времени Мережковский появляется, подает реплику или задает вопросы.
Зинаида Николаевна говорит медленно, немного капризным, скучающим голосом.
* * *
-- В моих статьях написано все, что надо и интересно знать читающей публике. Что же я могу сказать больше?
Вы спрашиваете о молодых литераторах в России? Там могут быть, конечно, талантливые самородки, но в условиях советских, при неизбежной "смычке" с большевистской властью, как им, в их меру, проявиться? Мы должны помнить, что там -- жернов на шее... Здесь, у нас, другой жернов, -- безродность, беспочвенность...
Это тяжело, но все-таки, -- свободное слово у нас есть...
Из писателей-эмигрантов -- самый значительный, конечно, Бунин. Это первоклассный талант и очень характерный русский беллетрист. Как поэт -- интересен Ходасевич. Молодая здешняя поэзия не определилась, хотя есть, кажется, и "подающие надежды"...
-- Вы хотите -- обо мне... Работаю я сейчас очень много. Газетная работа берет у меня времени больше, чем нужно бы, ведь я и статью пишу, как беллетристику, с таким же вниманием к языку, хотя знаю, что этим вовсе не интересуются.
Летом было свободнее, и я начала два романа, -- да, разом два, и оба из эмигрантской жизни. В одном -- француз и русская барышня... Помните, в "Игроке" Достоевского: "Француз и русская барышня это такое соединение, которое не сразу поймешь..." Эта проблема меня и занимает. Думаю, трудно русской полюбить француза... Есть какая-то несовместимость двух душ. Другой же мой роман -- авантюрного характера... "Общество проверки рекламы". Представьте себе, что вышло бы, если бы начать проверять всякую рекламу!..
Зинаида Николаевна смеется и, по привычке, закатывает глаза: