– Я хочу" чтобы вы поскорее отсюда ушли, – сказала она с улыбкой. – Это не слишком подходящее для вас место.
– Да? – Барбара широко раскрыла глаза.
– Серьезно. Такие заведения посещают, когда все лучшее позади и не осталось ничего, кроме денег. Даже мы не очень сюда вписываемся – Филдинг и я. Пожалуйста. Прогуляйтесь где-нибудь, – уговаривала миссис Вудрафф Рэя. – Мистер Уолтере, – не унималась она, – а сегодня нет никакого выезда на лоно природы или пикника на скорую руку?
– Кинселла, – довольно резко поправил Рэй. – Боюсь, что нет.
– Я ни разу в жизни не была на пикнике, – сказала Барбара.
– О! Какая жалость! Это такое удовольствие. До чего же мне отвратителен сорок первый год. Мистер Вудрафф сел на свое место.
– В чем дело, дорогая? – поинтересовался он.
– Да в том, что мне отвратителен сорок первый год, – сказала его жена каким-то странным голосом, и по ее улыбающемуся лицу побежали слезы. – Да, – продолжала она. – Он мне омерзителен. Он переполнен армиями, готовыми заглатывать все новых и новых мальчиков, девушками и матерями, готовыми поселиться в почтовых ящиках, и самодовольными плешивыми метрдотелями, которых все это не касается. Проклятый год. Гадкий год.
– Мы еще даже не участвуем в войне, дорогая, – сказал мистер Вудрафф и добавил: – Мальчики всегда должны воевать. Я воевал. Твои братья воевали.
– Сейчас другое время. Оно и гадкое по-другому. В нем нет ничего доброго. У тебя, у Поля и у Фредди оставалось дома хоть что-то хорошее. Боже мой! Если бы у Бобби не было денег, он бы даже не мог гулять с девушками. На что это похоже? Гаже не придумаешь!