– Я? Хорошо.
– Не-е, не в том смысле. Ты еще немножко пьяная? Может, нам не надо было заходить в то последнее местечко.
– Я? Я и не была пьяная. – Барбара немного подумала, а потом спросила: – А ты был?
– Ни черта подобного. Я никогда не пьянею.
Эта явная дезинформация, казалось, мгновенно возобновила визу Рэя на пересечение незащищенной границы соседнего шезлонга.
После двух часов непрерывных упражнений губы Барбары слегка потрескались, но оставались по-прежнему нежными, чуткими и пытливыми. Рэй при всем старании не мог бы припомнить случая, когда его до такой степени волновала близость девчонки. Целуя Барбару сейчас, он опять был огорчен чистотой и упорной невинностью ее поцелуя.
Когда поцелуй окончился – с чем Рэй, как всегда, не мог безоговорочно согласиться, – он чуть-чуть отстранился и заговорил с хрипотцой в голосе, не объяснимой даже поздним часом и количеством потребленных коктейлей и сигарет.
– Барбара. Я не шучу. Мы это сделаем, а? Мы поженимся, а?
Барбара молчала в тишине, совсем рядом.
– Нет, правда, – упрашивал Рэй, как будто ему возражали. – Мы будем чертовски счастливы. Даже если нам придется воевать, меня, может, никуда не забросят, ни за какие там океаны. Я в этом смысле везучий. Мы бы… мы бы так здорово зажили. – Он всматривался в ее неподвижное лицо в лунном свете. – Поженимся? – умолял он.