Капуста прикрыл шинелью поплотнее колени и попросил Кушева:
— Ну, расскажи ще чего-нибудь про командира про того.
— Да что про него рассказывать, — ответил Кушев. — Под тем же Холмом он было совсем в плен попал, но потом выкрутился. Взяли его сонного. Он три дня не спал, пробрался в деревню чужую, прилег на солнышке понаблюдать за немцами и уснул. Тут они и насели на него. Ведут его по селу, а он думает: «Ну, теперь пропал, замучают, проклятые!» Привели к офицеру, допрашивать начали: «Ты кто?» — «Командир». — «Один в разведку шел?» — «Нет, с бойцами». — «А где они?» — «В лесу дожидаются».
Все это неправда была, командир один в разведку ходил, но решил он немцев обмануть. Сказал он офицеру, что, дескать, если поведут его к бойцам, то он и им прикажет в плен сдаться. Задумался офицер. Хочется ему бойцов побольше в плен забрать, да подвоха боится. Наконец решился. Послал он командира под охраной шести солдат с унтер-офицером.
— Куда же их повел командир? — нетерпеливо спросил Пекшев.
— А ты слухай! — сердито толкнул его в бок Капуста.
— Сначала он и сам не знал, куда вести немцев. Потом сообразил. Местность он хорошо знал, знал, где какой блиндаж у нас. Вот он к нашим пулеметам и повел немцев. Довел их почти до самого блиндажа, а потом сам в сторону, в кусты бросился. Немцы скинули автоматы с плеч, стрельбу открыли. Да только этим и погубили себя. Услышали наши стрельбу, как дадут пулеметную очередь, тут немцам и вышел форменный капут. А командир отлежался в кустах и к своим приполз.
Последние слова рассказчика потонули в грохоте взрыва. Совсем рядом упал немецкий снаряд. Кушев надвинул плотнее каску и стал карабкаться к краю воронки. Черное полотно неба исчертили красные полосы трассирующих пуль и ракет. Пушки ухали где-то далеко.
— Верст за двенадцать будет, — промолвил Капуста.
— Нет, ближе, километров шесть, — поправил его Пекшев.