Его чудесный мех сверкал и переливался на солнце, как перламутр.
Кирсан перестал дышать. Неожиданная близость зверей его прямо-таки ошеломила.
Однако, медлить было опасно. Тюлени могли его заметить каждую секунду и скрыться подо льдом. Кире н стал незаметно и бесшумно наводить ствол берданы на ближайшего тюленя.
— Тррак!.. коротко и сухо раскололся воздух от выстрела. Смертельно пораженный зверь даже не шелохнулся. Из продырявленный головы ударил кровавый фонтан. Лед окрасился алым цветом.
В два прыжка Кирсан подскочил к опешившей от звука выстрела самке и оглушил ударом приклада по голове. Но белек успел юркнуть в шугу. И там застрял. Маленькое тело беспомощно забарахталось в ледяной каше, не в силах ее проткнуть и уйти в воду. Самоед без труда подхватил его на руки, вытащил нож, намереваясь приколоть. Однако, скользкий, как лягушенок, малыш с отчаянным визгом вырвался. И, пробив падением шугу, исчез под водой.
— Вот те на! — изумленно развел руками самоед. Ему было и обидно шкурка белка ценилась высоко — и в тоже время смешно. Он никак не ожидал такой прыти от малыша.
IV
Описав дугу по прозрачно синему небу, солнце тихо падало в глухо шум щий океан. На черных скалах то вспыхивали, то блекли солнечные пятна. От торосов расползались бледные тени. Короткий полярный день меркнул и потухал.
Кирсан сидел на припае. Возле лежали две свежесодранные звериные шкуры. А несколько поодаль, у тюленьей туши ^хозяйничала «Мутла». Кирсан думал:
День для него сегодня выдался удачный. Голубой песец, да два тюленя… Обижаться никак нельзя. Где уж тут! Если и дальше пойдет так — к лету на пятьдесят олешков промыслу наберется наверняка. А может и поболее… Кто знает?.. И снова тогда закочует Кирсан по тундре, опять станет оленным самоедином[10]. Только бы вот туманы не пошли. А то худо будет. Ничего не видать. Да и зверь весь подо льдом сидит. В тумане какой промысел!