А тюлень был недалеко: саженях в двадцати. Он лежал на высокой покачивающейся глыбе и, как бочка перекатываясь от толчков льдины, с одного бока на другой, блаженно грел лоснящуюся жирную спину на солнце.
Будь Кирсан на неподвижном припае — прицел еще можно было взять. Но ведь и его качало. Вот беда! А тут еще и за собой глядеть надо.
Каждую секунду льдина может расколоться под ногами от напора. Тогда уже не до зверя.
Досада взяла Кирсана. — Я тебе… погоди! — погрозил он кулаком тюленю, будто тот и в самом деле был виновником качки. И несмотря на явную опасность, решил подо браться еще ближе.
Но только он собрался это сделать, как тут же распластался и замер.
На соседний торос, из шуги, Громко фыркая, вынырнул новый зверь.
Приподнялся на ластах.
Подозрительно поводил усатой мордой по сторонам. Но видимо ничего не заметил. И вытянувшись брюхом на льдине, безмятежно закрыл круглые бараньи глаза.
Спустя несколько секунд шуга снова зашуршала На этот же самый торос медленно выползла скромная желто-брюхая самка и неуклюже шлепнулась рядом. На спине сидел снежно — серебристый белек.