Только успел я подтянуть хомут и вожжи — прямо по двуколке лосевской — бац!. В рожу мне ударило горячим ветром и комьями земли. Упал я. В рот песок набился. В ушах зашумело. Встал кое-как и вижу: Ванька тоже встает, отряхивается.
А Лосев лежит, и по щеке у него кровь течет. «Ну, — думаю,- убило».
Бросились мы с Ванькой к Лосеву, тормошим его, дергаем. Открыл глаза Лосев.
— Удирать, — говорит, — надо.
А двуколка лосевская без колес — ни туда ни сюда. Взвалили мы ее кое-как на Ванькину повозку и пустились наутек, в ту сторону, откуда стреляют. А позади нас по прежнему снаряды лопаются. Доехали мы до какой-то дорожки. Свернули, гоним лошадей изо всех сил.
— Ур-ра! Кто-то там бегает! — кричу я.
Влево от нас люди на высокой горке, человек пять.
— Да, ведь, это наблюдательный пункт! — говорит Лосев.
— Наверно он.