«Крепись, дружок, не выдавай. Делов нам наделаешь».
Прочел Ларька записку, изжевал, сглотил ее тут же при Димитрие и бодро кивнул ему головой: не выдам-де.
Перед вечером Ларька позвал сторожа старика.
— Дедонька, — по-детски жалобно заплакал он. — У меня брюшко болит, на улку я захотел.
— Ох ты, батюшко мой! — Это ты испужался, оттого, однако. — трясется сторож.
Затолкал Ларька палец в рот, отвернулся от деда и устроил рвоту.
— Дедонька, блевать я хочу… О-а-а!..
Испугался старик, отомкнул, повел Ларьку на улицу. Вышел Ларька на улицу да как даст стрекача, только пятки засверкали. Прямо в камыши пульнул.