III
Великий праздник на душе у Ларьки. Скоро переезд на коммунарский участок. Сорок семей вошло в коммуну, но главным ядром были «пахомычевы люди»: Гурьян Веткин, два Набоковых, Конев, Кузьма Грохалев и Антон Чебаков. Все испытанные, верные советской власти повстанцы. Сам Пахомыч всем делом орудовал. Перво-наперво заявил он коммунарам — Вот что, ребятушки! пока мы снастимся да гнездимся, дети наши пусть вместе живут да свыкаются.
— Обиды не будет? — опасались матери.
— Сделаем так, что не будет, только дайте всех их в мое распоряжение.
Собрал Пахомыч всех детей в одном доме, что под школу был должен пойти, и давай их учить по-новому жить.
В то время, как коммунары работали, не покладая рук, готовясь к посеву и перевозя на участок постройки, маленькая детская коммуна тоже кипела, как муравейник. Незажившая рана мешала Пахомычу тяжелую работу нести, а с ребятишками он самый тот был.
— Чудной, да че он там с оравой будет делать? Замается. — Судили женщины. — Посадил их в клетку, им базгать надо по улке, разе их удержишь?
Пришел как-то Гурьян в маленькую коммуну и ахнул.
— Пахомыч! — закричал он — He то ты чудесник, не то кто…
— Как чудесник?