Вот только бы женчин наших скорее вместе свести.
При этих словах Гурьян меняется в лице, а Ларька, торопливо взглянув на отца, опускает глаза в пол и хмурится: нехорошо у них шло с Глафирой. Не радела она к коммуне. Своей темной головой Глафира никак не могла понять, что это, к чему было, и, расставаясь со своим насиженным гнездом да «бабьей кутью», она ревела голосом и причитала, как по-покойнику.
— Ничего и женщины свыкнутся. Еще как заживем, — утешаются коммунары.
Во время разговора Пахомыч и все стоявшие тут дети незаметно скрываются в классную комнату, где Пахомыч обычно с ними занимается.
Через несколько минут коммунары вдруг смолкают и изумленно переглядываются меж собой: из из классной несутся какие-то стройные звуки.
— Тсс!… Поют… И когда он успел их… — шепчутся коммунары, прислушиваясь к словам песни.
«Грозою для старости юность идет,
Как свет, после тягостной ночи,
Мы — дети крестьян и рабочих.
Вперед, вперед, товарищи, вперед»…—