— Эх, вы! А еще коммунарами назвались. Да это самое, что ни на есть, собственническая игра. Всяк со своим картузом бабок трясется. Ну, понес он, а куда понес? Пьем — едим вместе, а бабки врозь.
Через край хватил Ларька в своем «коммунарском» усердии, но все же забросили игру в бабки маленькие коммунары, послушав Ларьки.
IV
Наконец, настал день отправки коммунаров на участок. Коммунары вышли из села с пением интернационала. Большое красное знамя гордо развевалось и шумело, хлопая полотнищем, точно стремясь взлететь к яркому весеннему солнышку.
Весело было на душе у всех коммунаров.
Даже Глафира улыбалась, глядя на раскрасневшееся лицо Ларьки, который гордо вел свой юный отряд навстречу новой и радостной жизни и звучно пел вместе с другими детьми свой интернационал. Он нес детское знамя.
Пройдя несколько верст, коммунары рассыпались, сломав стройные ряды. Знамена положили на телеги идущего сзади обоза. Кто сел на воз, кто забежал вперед, кто в сторону от дороги. Дети рвали цветы и ловили насекомых. Ларька, задумавшись, отстал от обоза и тихо брел один по дороге. Вдруг он заметил, что кто-то сзади догоняет их на паре лошадей. Ларька почему-то заинтересовался догонявшими их людьми и все время оглядывался назад, замедляя шаг.
Наконец, догонявшие поравнялись с ним, и он увидел, что в тележке сидели трое, повидимому, мать с сыном и дочерью.
Дочери на вид было лет 12, а сыну лет 14. У девочки были синие, синие глаза и длинные русые косы, каких Ларька сроду не видывал. Мальчик тоже походил на сестру, но лицо его было грубее. Все трое одеты по-городски.
— Что это за люди? — подумал Ларька.