— Д вас как зовут-то? — скромно откашлявшись и степенно поправив картуз, спросил Ларька.
— Меня Георгием, а ребята просто Геркой кличут, сестру Наташей, а мать Софьей Андреевной.
Дорогой Ларька на вопросы Нагорных успел все рассказать о своей коммуне, а те ему — о городе.
Ларька все время глядел на Наташу и смущенно думал:
— Эх, вот это плохо… Больно уж она такая… Ненашенская. Наши девчонки— вон как робят, а эту, что заставишь делать? Ишь косы-то… А беленькая-то какая, маркая, знать. А платьице-то хоть и ситцевое, а не хрестьянское.
— А че же… — несмело спросил Ларька — в коммуну-то вы к нам охотой идете, али только-так, за Пахомычем? У нас, ведь, робить надо.
— Я после таких слов и знакомиться с повстанчиком не желаю! — вдруг неожиданно вскричала сидевшая до сих пор молча в тележке Наташа и сердито отвернулась в сторону.
Софья Андреевна и Георгий засмеялись над вспышкой Наташи, а Ларька испугался.
— Вот это я, однако, с колокольни, — подумал он.
— Нет, работы мы не боимся. Я, ведь, комсомолец, а ты?