«Фомка» сел на землю и, как собачка, жадно следит за каждым куском, отправляемым в рот бандитов.
— Лопать хошь? — спрашивают бандиты и садят «Фомку» чай пить, мясо дают ему.
Чай наливал какой-то щупленький, веснушчатый паренек. На нем была потрепанная английская гимнастерка, вся облитая чем-то жирным. Вероятно, он всегда был у бандитов за кашевара. Все называли его Илюхой.
— Ешь мясо, когда взаправду у нас остаешься, — сказал какой-то остроносый с бородкой кольцами.
Ларька понял, что бандиты так и так не отпустят его от себя. Невыгодно им было его отпускать, нору свою выдавать тогда, как всюду искали их коммунистические отряды.
Понял также Ларька, что «Фомкой» он внушил бандитам доверие, как и тогда на станции, и учел это обстоятельство.
— Отряды-то советские где теперь стоят? — спросил «Фомку» рыжий.
— Хто-о? — снова осовел «Фомка».
— Отряды советские, бестолочь!..
— А я, эдь, дядя, изаболь не знаю никоо. Я, эдь, на заимке всю зимоньку-зимску жил.