— Правда?.. — обрадовался Илья.
— Правда, правда. У нас в селе двух этаких посадили в тюрьму, а потом они по воле на работе ходили. Числятся в тюрьме, а ходят по воле.
— Ну, спасибо тебе, что успокоил меня. Теперь ты скажи мне про свое дело, — зачем ты…
Илья не договорил. Ему представилась интересная картина. Одна из лошадей вдруг бросилась к Ларьке на его тихий, какой-то особенный свист и начала тихо радостно ржать и тереться красивой мордой о щеку Ларьки…
Ларька радостно плакал и, как безумный, целовал морду лошади, крепко сжимая ее руками.
Илья понял и не стал больше ничего спрашивать Ларьку.
— Вот так зазноба у те тута, — умиленно бормотал он.
— Боялся я, что выдаст он меня, шельмец, — смеялся сквозь радостные слезы Ларька, кивая на Карьчика. — Не подходил к нему, лицо отворачивал от него, а заметил его с первого же дня.
— Знамо выдал бы, — это умная скотина, первый друг человека, — сказал Илья и, помолчав, прибавил:
— А ты ночью крой на своем Карьке. Я уж так и быть пособлю тебе. Не погибать же тебе с нами.