— Ты по совести мне скажи, зачем ты пришел-то к нам? — шепотом спросил Илья.
— Да кобылешку искал, — смеется Ларька.
— А ты не хомутайся, правду сказывай.
— Как я бандиту правду скажу?
— Нешто я бандит?
— С волками живешь, — не по-собачьи же лаешь.
— А ну их к черту всех! Живодеры они. И впрямь, что волки. Нет, ты вот что мне скажи. Я вижу, что Фомка-то у те накладной. При мне, я замечаю, ты не прикидываешься.
— Да я вижу, брат, что ты не из волчьей породы.
— Я видишь, так скажи ты мне пожалуйста. Я ведь в лесу-то здесь ничего не знаю. Что делают с такими, как вот я, примерно, ежели они сами явятся ко властям и чистосердечно раскаются. Я уж не о бандитстве говорю, потому, как я ни капли здесь чужой крови не пролил, окромя комарьей, а о том, что из колчаковской армий не явился ко властям по дурости своей. Меня наши-то варнаки застращивают, будто расстреливают на месте, хоть и покаешься. Как парень?
— Нет, Илья, не слушай никого. Это нам хорошо известно, что наказать накажут, расстреливать — ни-ни.