— Боже мой, Боже мой!
— Ты бесстыдная! Я не посмел бы поцеловать края твоего платья, а он целовал тебя в губы. Ты сама так и льнула к нему. Я презираю тебя! Я тебя ненавижу!
Голос замер в моей груди. Прошло несколько минут, прежде чем я мог заговорить опять:
— А, ты догадалась, что я разъединю вас! Хотя бы ценою жизни, — я разъединю вас, хотя бы мне пришлось убить тебя, его и себя. То, что я говорил раньше, — неправда. Он любит тебя, он тебя не покинул бы, но я разъединю вас!
— О чём это вы так горячо разговариваете? — вдруг спросила madame д'Ив из другого угла комнаты.
— Мы спорим, какая беседка в нашем саду лучше, розовая или хмелевая?
Селим перестал играть, пытливо посмотрел на нас и отвечал с величайшим спокойствием:
— Я все беседки променяю на хмелевую.
— Недурной вкус, — ответил я. — А Ганя совсем не того мнения.
— Правда, панна Ганна? — спросил он.