Говоря это, он смотрел императору прямо в глаза.
— Не сердись, — ответил Нерон, немного помолчав. — Ты же знаешь, что я тебя люблю…
«Дурной знак!» — подумал Петроний.
— Я хотел пригласить вас нынче на пир, — продолжал Нерон, — но лучше мне уединиться и отшлифовать этот проклятый стих третьей строфы. Кроме тебя, ошибку мог заметить еще Сенека, а возможно, и Секунд Карин, но от них я сейчас избавлюсь.
И тут же он подозвал Сенеку и сообщил ему, что посылает его вместе с Акратом и Секундом Карином[405]Вольноотпущенник Нерона Акрат и Секунд Карринат (а не Карин), о которых Тацит отзывается самым нелестным образом, были посланы Нероном для изъятия храмовых ценностей в провинции Ахайя и Азия. в Италию и во все провинции за деньгами, которые они должны собрать с городов, деревень, знаменитых храмов — словом, отовсюду, где только можно будет их найти или выжать. Но Сенека, поняв, что его понуждают быть грабителем, святотатцем и разбойником, решительно отказался.
— Мне надо уехать в деревню, государь, — сказал он, — и там ждать смерти, — я стар, и нервы у меня не в порядке.
Иберийские нервы Сенеки[406]Сенека был родом из г. Кордубы (ныне Кордова). были покрепче, чем у Хилона, и не так уж расстроены, однако со здоровьем все же дело обстояло неважно — он походил на тень, и голова его в последнее время совершенно побелела.
Глянув на него, Нерон подумал, что, может быть, и впрямь его смерти придется ждать недолго.
— Ну что ж, — ответил он, — коли ты болен, я не хочу подвергать тебя опасностям путешествия, но так как я тебя люблю и желаю иметь тебя поблизости, в деревню ты не поедешь, а уединишься в своем доме и не будешь его покидать.
И, рассмеявшись, добавил: