Теперь Урс узнал его.
— Слава Христу! — сказал лигиец. — Только не буди ее, господин.
Стоя на коленях, Виниций сквозь слезы глядел на любимую. В темноте он все же мог различить ее лицо, показавшееся ему белее алебастра, и исхудалые руки. От этого зрелища любовь в его сердце превратилась в пронзительное чувство скорби, потрясшее все его естество, скорби, смешанной с жалостью, почтением и преклонением, и он, упав ниц, стал лобзать край плаща, на котором покоилось самое дорогое для него в мире создание.
Урс долго смотрел на него, не произнося ни слова, но в конце концов потянул его за тунику.
— Господин, — сказал он, — как ты проник сюда? Ты пришел ее спасти?
Виниций встал, но еще с минуту не мог подавить свое волнение.
— Скажи мне, как это сделать! — сказал он.
— Я думал, ты сам найдешь способ, господин. Мне в голову приходило только одно…
Тут он повернулся к зарешеченному отверстию и, как бы сам себе отвечая, сказал:
— Да, конечно, можно бы… Но ведь там солдаты.