Действительно, иначе нельзя. Мы опускаемся на четвереньках и идём дальше, как два шимпанзе.
Но вскоре оказывается, что и из этого толку мало. Горный хребет становится не шире конского. Святецкий садится верхом, я за ним и, опираясь руками, мы оба подвигаемся вперёд с большим ущербом для нашей одежды.
Немного погодя я слышу голос Святецкого:
— Владек!
— Что такое?
— Хребет кончился.
— А дальше что?
— Пусто… должно быть пропасть.
— Возьми какой-нибудь камень и брось, — послушаем, долго ли он будет лететь.
В темноте я слышу, как Святецкий щупает руками, чтобы найти какой-нибудь камень, и потом говорит: