- Я же состою членом географического общества... мне поручаются научные работы.
- Ба!.. Наука!.. Наука для старцев, для тех, кто вышел в тираж, для вас - свет, удовольствия. Нельзя себя закапывать в запыленные фолианты...
- Но ведь...
- Представьте же, если бы цветы стали рубить, как капусту, в борщ... Ха-ха-ха... Что было бы...
- А у меня к вам просьба.
Он предупредительно привстает и кланяется.
- Приказывайте!
Она смотрит, и ее черные, спокойные, дремлющие в глубине глаза говорят с тем особенным девическим цинизмом целомудрия, недоступности и чистоты: "Видишь, молода, крепка, стройна... упруга девичья грудь и нежны губы, еще не знающие поцелуя, но мне решительно до тебя нет дела, и ты не позволишь себе ни намека на вольность". И она чувствует, как этот немой, постоянно звучащий в ее фигуре язык раздражающе-упруго отделяет от нее мужчин, постоянно притягивая их к ней.
- Видите ли... как раз по поводу ненавистной вам науки.
- Для вас я готов сделаться ученым и мудрецом.