Матрос шестом мерил глубину и лениво вскидывал на секунду вверх пальцы руки, нехотя взглядывая на капитанский мостик.
— Чудеса! — говорили те, что сидели возле кип с шерстью. — Дух от нее, от шерсти, чижолый.
— Чижолый дух, чисто дохлятина.
— Гм!.. — вертел носом матрос, проходя мимо, — несет… должно, с берега.
— С берега, откуда же больше? Всячину на берег-то валят.
Пошел контроль.
Публика подымалась, из карманов, из-за пазух доставала кошельки, кисеты и, порывшись, вытаскивала билеты. Матросы заглядывали под лавки, между мешками, ящиками, осматривали все уголки и, нюхая вонь, несущуюся от кип с шерстью, добрались до Антипа.
Подошел капитан. Собрались любопытные. Между кипами покорно глядел на публику весь покрытый заплатами зад и истоптанные, заскорузлые подошвы, — Антип неподвижно лежал ничком, уткнувшись в шерсть.
Кругом засмеялись.
— Вылезай, черт вонючий!.. Ишь ты, забрался… младенец!..