Матрос завернул ему на спину полушубок и сунул ногой, и Антип ткнулся в шерсть, потом выполз задом и поднялся. Лицо было красно и потно, взмокшие волосы обвисли.
— Билет?..
— Ась?
— Ну-ну, не притворяйся!.. Я тебе притворюсь… Билет, тебе говорят…
— Билет-от?.. — недоумело, ухмыляясь, оглядел он всех. — Билета нетути.
— Как же ты смел без билета?
— Без билета-то? Потерял, стало быть… — И он опять, ухмыляясь, недоумело оглядел всех, точно спрашивая, зачем его заставляют врать, ведь и так ясно.
— Да ты что зубы-то скалишь?.. А… Без билета, да еще скалишь…
Красное от загара и водки лицо капитана стало багроветь. Побагровела шея, лоб, напружились жилы. А Антип стоял перед ним, ухмыляясь губами, лицом, бровями, и назади насмешливо оттопыривался, как лубок, рваный полушубок.
Публика посмеивалась.