— Очумели… своих… в заднице у вас глаза. В документы не глянули, уложили б, потом не воротишь… расперетак вас так!..
Кавалеристы остыли.
— Да кто такие?
— Кто-о!.. Сначала спроси, а потом стреляй. Веди в штаб.
— Ды как же, — виновато заговорили те, садясь на лошадей, — на прошлой неделе так-то подлетел бронированный автомобиль ды давай поливать. Такой паники наделал! Садитесь.
Сели опять в машину. К ним влезли двое кавалеристов, остальные осторожно окружили с карабинами в руках.
— Товарищи, вы только не пущайте дюже машину в ход, а то не поспеем, кони мореные.
Добежали до садов, завернули по улицам. Встречавшиеся солдаты останавливались, отборно ругаясь:
— Перебейте, так их растак! Куды волокете?
Косо тянулись неостывшие вечерние тени. Где-то орали пьяные песни. По дороге из-за деревьев зияли высаженными окнами разбитые казачьи хаты. Павшая неубранная лошадь распространяла зловоние. Всюду по улицам ненужно наваленное, раскиданное сено. За плетнями оголенные, обезображенные, с переломанными ветвями фруктовые деревья. Сколько ни ехали по станице — на улице, на дворах ни одной курицы, ни одной свиньи.