Выстрелы продолжались. Разъезд, срывая из-за плеч карабины, скакал, сбив лошадей в сторону от дороги, чтобы дать свободу обстрела из садов, и стреляя на скаку.
— Убьют… — сказал окостенелыми губами шофер, отшатываясь от руля, и совсем остановил машину.
Подлетели карьером. С десяток дул зачернелось в упор. Несколько кавалеристов с искаженными страхом лицами смахнулись с лошадей, сверхъестественно ругаясь:
— Долой с пулеметов!.. руки вверх!.. вылезай!..
Другие, скидываясь с лошадей, кричали с побледневшими лицами:
— Руби их! чаво смотришь… ахвицерье, туды их растуды!
Режуще сверкнули выдернутые из ножен сабли.
«Убьют…»
Селиванов, оба солдата, шофер моментально высыпались из машины. Но как только очутились среди взволнованных лошадиных морд, среди занесенных сабель, прицелившихся винтовок, разом отлегло — отделились от приводивших в неистовство пулеметов.
И тогда, в свою очередь, посыпали отборной руганью: