Комиссар Куцыгин объявил о полученном приказе. Ополченцам и истребителям предстояло в составе сводного отряда, плечом к плечу с бойцами Красной Армии, драться за освобождение родного города…
Короткая, внешне сдержанная речь комиссара была проникнута большой внутренней силой и страстностью. Она глубоко волновала бойцов. Они понимали, что им оказано большое доверие. Задача, поставленная перед ними, была почетна и ответственна. Им предстояло стать участниками великого сражения, в котором решалась судьба нашего социалистического государства, сражения, развернувшегося на тысячекилометровом фронте от Верхнего Дона до Приволжских степей и горных отрогов Кавказа. Беспощадно громя гитлеровцев на улицах Воронежа, они не только будут сражаться за родной город, но и окажут братскую помощь защитникам Сталинграда, куда фашистское командование направляет сейчас свой основной удар…
День прошел в деятельной подготовке. Бойцы чистили оружие, проверяли снаряжение, писали письма родным и друзьям. На руки были розданы ручные и противотанковые гранаты, консервы, хлеб.
Общее настроение можно было выразить двумя словами:
— Наконец-то! Дождались…
Только девушки ходили грустные, подавленные. Им было объявлено, что в завтрашнем бою они участвовать не будут. На них было тяжело смотреть, в глазах их читались обида и невысказанный упрек. Даже всегда бойкая Роза Попенко, непоседа и задира, с лихо выпущенным из-под кожаного шлема чубиком, притихла, ушла в себя.
Все же девушки не теряли еще надежды, что приказ в последнюю минуту может быть изменен, и тайком готовились к походу: чистили винтовки, укладывали вещевые сумки, Маруся Осадчих и Наташа Бабина поодиночке подходили к своим командирам и просили разрешить им идти в бой вместе с товарищами. Трудно было отказывать им, и только мысль о том, что впереди — тяжелый наступательный уличный бой, требующий от бойца исключительной выдержки и выносливости, чреватый всякими случайностями, давала командирам твердость оставаться непреклонными.
В средине дня в штаб истребительного батальона пришла Аня Скоробогатько. Она была внешне спокойна, но в глазах ее горел хорошо знакомый товарищам упрямый огонек.
— Товарищ командир батальона! — сказала она твердым, хотя и несколько сдавленным волнением голосом. — Кто в тяжелый час, переживаемый нашей страной, может запретить нам, девушкам, с оружием в руках защищать Родину? Иль мы не заслуживаем доверия?.. Не может быть, чтобы вы думали так. Я уверена, что вы разрешите нам участвовать в предстоящем бою наравне со всеми бойцами. Иначе какой смысл имеет наше пребывание в отряде?..
Глубокая убежденность в своей правоте была в словах Ани. И она добилась того, о чем просила. Девушкам было разрешено участвовать в бою.