— Э, брат, — сказал комиссар, — о той, что свистнула, думать нечего. Свистнула — значит за молоком пошла. Которая поцелует, ту не услышишь.
Они отошли во двор, под защиту высоких, с калиткой, ворот.
Куцыгин хорошо понимал состояние Латышева. Первые впечатления боя будят в человеке разнородные чувства. Он рвется вперед, к активному действию, не желая отстать от более опытных товарищей, и в то же время ему кажется, что каждая пролетевшая пуля была направлена именно в него. Его тело ищет хотя бы какой-нибудь, пусть даже ненадежной, зашиты, и нужно напряжение воли или толчок извне, чтобы он смог оторвать себя от встретившегося на пути укрытия и двинуться навстречу новой опасности… Пройдет немного времени, и, если человек не трус, он начнет действовать расчетливо и уверенно, не кланяясь каждой встречной пуле. А то, что он пережил в начале боя, покажется ему очень далеким, и вспоминать об этом он будет с неохотой..
— Даниил Максимович, — говорил Латышев возбужденно. — Они же по нас стреляют. Наверно увидели, что мы с тобой идем…
Он не докончил. Несколько пуль звонко ударились в верхнюю перекладину ворот.
— Вот видишь, — крикнул Латышев, отступая в глубь двора. — Я же говорил…
— Ерунда! На войне, как на войне, — сказал Куцыгин, оставаясь стоять в калитке.
Он успел оценить обстановку и видел, что дом напротив заслоняет их от немецкого автоматчика, беспорядочно ведущего огонь со стороны детского сада.
Латышев выжидательно посмотрел на комиссара, потом вернулся и стал возле него.
Низко пригибаясь, к ним перебежал один из бойцов 1-го взвода.