Наши бойцы занимали отбитые у немцев окопы левее детского сада. Гитлеровцы укрепились впереди в кирпичных домиках, ведя оттуда редкий огонь. Кусты и деревья неплохо маскировали наши позиции.
— Товарищ комиссар, в том крайнем доме у них замаскированные амбразуры, — сказал Куцыгину Яков Ильич Лукин, боец из отделения Шишкина, — Только они пока молчат, не хотят себя показывать.
— А ты голову не высовывай, — сказал Куцыгин, легонько прижимая его к земле. — Дырку получить хочешь?
Он внимательно оглядывал местность. Пытаться брать в лоб кирпичные дома было бессмысленно. Но слева, окруженный садиком, стоял особняком полуразрушенный снарядом деревянный домик под белой штукатуркой. Прорвавшись туда, можно было выйти во фланг немцам.
Куцыгин решил сам вести бойцов в атаку.
Была подана команда приготовить гранаты…
Куцыгин горячо любил свой город. Это была не только обычная привязанность к знакомым местам, где прошли последние годы его жизни. Он любил город действенной любовью человека-творца, человека-строителя. Он помнил, как строилось это новое здание детского сада, как вырастали видневшиеся дальше на взгорье многоэтажные дома, преобразившие улицу 20-летия Октября, главную магистраль Ворошиловского района. Во все это была вложена и его воля, и его энергия. Война прервала широко развернувшиеся работы по социалистической реконструкции города. Фашисты, ворвавшись в Воронеж, принесли сюда смерть и разрушение. Куцыгин испытывал почти физическую боль, представляя себе, как в наши дома входят чужие, наглые солдаты, глумятся над всем, что близко и дорою сердцу советских людей, алчно грабят и разрушают то, что любовно, ценой самоотверженных усилий создавалось нами.
Нет, не гитлеровцы, а он, Куцыгин, и те, кто шли за ним, были по-прежнему хозяевами города. Даниил Максимович твердо верил, что настанет время, когда на освобожденных знакомых улицах снова закипит созидательная работа, и поднявшийся из развалин родной пород станет еще краше, еще светлей, еще удобней для жизни человека, чем был прежде.
В последний раз перед атакой комиссар всматривался в лица бойцов и сердцем чувствовал, что каждый из них по-своему переживает то же, что и он…
Когда в небо взвились две зеленые ракеты, Куцыгин первый бросился вперед с гранатой в руке.