Из дома, стоявшего пониже, на углу улицы Марата, слышалась какая-то команда. Должно быть, отсюда корректировалась минометная стрельба. По этому дому красовцы направили сосредоточенный огонь. Фашисты пришли в замешательство. Теперь они сами оказались под перекрестным обстрелом, потому что со стороны райсовета и детского сада наши подразделения снова перешли в атаку. Вражеские солдаты начали отходить, группами перебегая через улицу…
Часам к четырем наступило затишье, однако положение оставалось неясным. Трудно было судить, где немцы и где наши. Было похоже, что красовское отделение по-прежнему находится в окружении.
— Что будем делать, ребята? — спросил Красов.
Мнения разделились. Одни считали, что пока не стемнело, надо с боем пробиваться назад, так как ночью сюда, наверно, снова нагрянут фашисты. Была опасность, что в темноте могут подстрелить и свои: ведь красовцы не будут знать ночного пропуска. Кто-то предложил попробовать просочиться поодиночке, — это будет не так заметно.
Выслушав всех, Красов твердо сказал:
— До ночи мы никуда отсюда не пойдем. Если мы не будем трусить, гитлеровцы с нами ничего поделать не смогут.
Он считал, что в уличном бою, с его быстро меняющейся обстановкой, понятие окружения очень относительно: роли могут быстро перемениться. Важно только установить связь со своими…
Сидя на подставке трюмо, Латышев искоса через окно просматривал улицу Марата. Он заметил, как в угловом доме приоткрылась дверь, оттуда выглянул немецкий автоматчик и снова скрылся.
Немного спустя со стороны Коршунова переулка послышались крики: «Ура!»
Показалось человек шесть красноармейцев во главе с сержантом. Они быстро продвигались вперед, не подозревая о засевшем в доме автоматчике.