— Он самый… А где ваш личарда? Посмотреть бы надо за конем, чтобы кто не мотнул на нем в Бахчисарай, к татарам.
Она только что хотела сказать, что готова его выслушать здесь, у калитки, и «личарду» незачем будить, как услышала сзади себя поспешные шаги денщика, — шинель внакидку.
— Присмотри, братец, за конем! — начальственным баритоном приказал ему Кирьяков и только на дворе, звякнув шпорами и сняв на отлет фуражку, поцеловал ее руку.
На лестнице горела поставленная ею свеча в шандале, и она очень боялась, чтобы Кирьяков не двинулся туда, «на огонек».
И он действительно направился было «на огонек», но она остановила его, взяв за локоть:
— Простите, Василий Яковлевич, в комнаты неудобно: там спят дети…
Они только что уснули, — мы их разбудим.
— Дети? Ваши дети? — очень удивился он.
— Не мои, моих знакомых, — храбро придумала она. — Они живут там, одним словом — слишком близко к бастиону…
Назвать какой-нибудь бастион точно она все-таки не решилась, добавила поспешно: