— А-а, и о харьковской моей семье вам уже насплетничать успели!
Та-ак-с! — И Василий Матвеевич прошелся по комнате петушком и пригладил перед зеркалом свой зачес. — О курской моей семье вы могли, конечно, узнать от своих родных в Курске или же от хороших знакомых там же, а что касается харьковской, то это уж кто-то вам шепнул из моей милой дворни…
И, пожалуй, даже я догадываюсь — кто!
Глаза у него посуровели вдруг и стали очень неприятны Елизавете Михайловне, так что она пожалела, что проговорилась, выдав тем Степаниду.
Чтобы задобрить его, она сказала:
— Я понимаю, что вы думаете о такой семье, какую дает только церковный брак.
— Вот именно-с, — буркнул он нелюбезно.
— Чтобы жена ваша жила с вами здесь, помогала бы вам в хозяйстве, разделяла бы все ваши вкусы…
— Непременно-с! Всенепременно!
Он еще смотрел на нее подозрительно, но, видимо, начал уже смягчаться; она же продолжала: