— Если вас томит одиночество, когда у вас так много дел, то сколько девиц и вдов томит оно в тысячу раз сильнее потому уже, что они ничем не заняты.
— Назовите же мне хотя бы одну! — стремительно придвинулся он к ней.
— Так вот сразу разве можно припомнить? — улыбнулась она.
— А может быть, у вас есть не то чтобы родная сестра, — такой нету, я знаю, — двоюродная, троюродная, только чтобы на вас похожая, а?.. Есть?..
Разумеется, незамужняя только, подумайте!
Он смотрел на нее с самым неподдельным упованием: это светилось в его глазах, это было в его вытянутой к ней шее, подавшихся вперед плечах, даже пальцах, но ей все-таки пришлось сказать ему:
— Нет, такой не найдется.
— Вот видите! — отшатнулся он. — А вы говорите тысячи! — И даже голос его опал. Однако он не отошел от нее; он добавил проникновенно:
— Митя счастливый человек. Он недаром, — вы это знаете, надеюсь, — в сорочке родился.
— В сорочке? — машинально спросила она.