Другой на его месте, пожалуй, поспешил бы подняться, чтобы не доводить начальство до высшего градуса свирепости, Гараська же растянулся на животе и принялся выть басом.
— Что же это, господи сусе, малого убивают, а ты стоишь! — накинулась Матрена на Трифона.
— А что же я могу с ним поделать? — отозвался Трифон.
— Скажи поди! Ты, мол, отец, скажи!
Матрена была настойчива. Трифон выдвинулся вперед, снял шапку; за ним Матрена — чтобы не дать ему остыть.
— Ваше благородие, а ваше благородие!
— А-а? Тебе чего, а? — воззрился на Трифона пристав.
— Не следует так, ваше благородие.
— Что-о? — очень удивился пристав. — Ты кто таков?
— Парнишку бьете зачем? — храбро выпалила, выдвигаясь из-за мужа, Матрена.