Рабочие старики не выдерживали ее и уходили, или же их Адрианов рассчитывал.
Все необходимое для себя рабочие забирали на нашем складе под заработок. Отпускали им товар я или Адрианов.
Как-то приходит к Адрианову поело работ поляк Лужевский, из ссыльных.
Это старый, слабый человек с характерным лицом. Борода его испещрена седыми волосами, на голове волосы тоже полуседы. Из темного лица глаза смотрят безропотно и жалко.
Старик горбится, походка у него слабая, какая-то больная. Одеженка изношена и слишком легка.
Кажется, возьми ее в руку, она и расползется. Когда смотришь на него, делается тяжело и чего-то стыдно.
— Мне сахара фунт, — обратился он к Трифону Гавриловичу.
— Нет, дедушка, ты рассчет получишь.
— Рассчет? За что? — упавшим голосом спросил Лужевский. Слышалось польское произношение.
— Нет у нас работы для тебя, дедушка, слабо работаешь.