Но следующий вечер дал опять снижение. Адрианов Забеспокоился, известил Петра Ивановича. Последний тотчас прибыл на выработку, и сан стал направлять ход работ.
Съемки неизменно падали, лишь в некоторые дни, как будто случайно, оказываясь приблизительно прежними.
Стала искать исчезающее золото—били шурфы, дудки— пробы получались сомнительные.
Пока еще работы оправдывали себя, но если бы ухудшение продолжалось, то скоро наступил бы момент, когда не было бы смысла вести разработку пласта.
День за днем момент этот приближался.
И вот, как крысы с тонущего судна, начали уходить от Петра Ивановича рабочие.
Кончались работы, проходил ужин, и почти каждый день кто-нибудь приходил за расчетом—боялись опоздать с уходом, как бы не пришлось итти без расчета.
Петр Иванович сердился, терял иногда самообладание и обзывал уходивших шпанами и бродягами, пробовал удерживать их, доказывая, что пласт не мог совершенно выклиниться, что золото непременно будет.
— Все может быть, а только мне надобен расчет,— возражает уходящий и остается при своем решении.
Разведка на Варваринке оборвалась, гидравлическая промывка в некоторые дни шла в убыток.