– Такъ! Почтенный ученикъ мой задумчивъ и не занимается уже такъ усердно!
Тогда я разсказалъ имъ все и мои проекты, и хлопоты о мѣстѣ для нихъ. Мое сообщеніе взволновало ихъ, но не скажу, чтобы особенно обрадовало. Въ глазахъ Сянь-шаня замелькали даже какія-то подозрительныя искорки, хотя онъ въ тоже время горячо благодарилъ меня за расположеніе.
– И хорошій, но И… европеецъ!.. Европейцы никогда не думаютъ о насъ, дѣтяхъ Земли и Неба!.. Они не знаютъ насъ!
Когда я попробовалъ поговорить съ нимъ о предстоящемъ намъ совмѣстномъ путешествіи, онъ ловко уклонился:
– Вѣдь это еще неизвѣстно… Вѣдь это только ваше доброе намѣреніе… Вотъ вамъ такъ слѣдуетъ укладываться.
Но я рѣшилъ дождаться отвѣта управляющаго. Деньги у меня были, и я смѣло могъ прожить еще нѣсколько мѣсяцевъ, не обращаясь ни къ кому за помощью.
Прежняя жизнь, впрочемъ, была уже нарушена; даже мои занятія съ Маджи и Ліенъ не проходили такъ оживленно и плодотворно. Наконецъ пришло письмо съ частнымъ нарочнымъ китайскаго купеческаго дома изъ Хань-коу.
Ѳома Ѳомичъ предлагалъ Ми мѣсто старшаго смотрителя надъ чайными плантаціями съ жалованіемъ въ двадцать пять лянь ежемѣсячно, что на наши деньги составляетъ около 20 руб. серебромъ. На мой взглядъ жалованье было очень умѣренно, но въ лицѣ Ми я замѣтилъ искреннюю радость.
– Хао! Хао! (хорошо) – сказалъ онъ, подымая большой палецъ. – И дѣйствительно жалѣетъ бѣдныхъ друзей своихъ!.. И – нашъ старшій братъ! Ми никогда этого не забудетъ!
Дѣти страшно обрадовались предстоящей поѣздкѣ, и даже хмурая Ханъ-Ми прояснилась. Она подозвала къ себѣ Ліенъ и ласково стала поправлять ей прическу. Всякій разъ, когда почтенная дама хотѣла выразить мнѣ свое расположеніе, она ласкала при мнѣ дѣвочку и всякій разъ на миловидномъ личикѣ Ліенъ я замѣчалъ… испугъ.